Арнольд о службе в армии - часть 4

Потом он увидел хлещущую воду, парней, бегающих вокруг, и танк в проломе стены.

Его отношение ко мне изменилось в сию минуту: он орал, называл меня всяко, упоминал, что собирается позвонить моему отцу и рассказать ему примерно тоже, что он упоминал раньше, но с точностью до наоборот. У него даже вены на шее вздулись. Потом он остыл и резко сказал: «Когда я вернусь с обеда, все должно быть восстановлено. Это единственный способ для тебя уйти от наказания. Собирай солдат, и займитесь этим».

В армии хорошо то, что она самодостаточная. У дивизии были собственные каменщики, сантехники и стройматериалы. К счастью, крыша не обрушилась и не произошло чего-либо ужасного на вроде этого. Да и танк мой был из стали, разумеется, так что повреждений у него не было. Парни считали, что происшествие это очень забавное, все стремились помочь, так что мне не пришлось особо напрягаться для организации процесса. К полдню трубы и стена были восстановлены, осталось дождаться, пока все высохнет, чтобы приступить к штукатурным работам. Я был в нормальном настроении, т.к. получил возможность познакомиться с приготовлением раствора и укладкой шлакоблоков. Конечно, пришлось мириться с тем, что вся база дразнила меня: «А, слыхал о твоем танке». Также я был всю неделю в нарядах вне очереди: чистил картошку с прочими провинившимися в месте, где все нас могли видеть, когда шли на трапезу.

К весне 1966 появились мысли, что армия не особо полезна для меня. Моя победа в Штутгарте прошедшей осенью привлекла повышенное внимание. Альберт Бузек, один из организаторов соревнования и редактор журнала «Спортивное обозрение», написал предсказание, что культуризм находится в ожидании вступления в эру Шварценеггера. Я получил несколько предложений стать профессиональным тренером, включая одно, от издателя Бузека, Рольфа Путцигера, который был крупнейшим промоутером в немецком культуризме. Он предложил мне управлять его залом Universum Sport Studio в Мюнхене, Германия. Это было чрезвычайно заманчиво: там была прекрасная возможность для тренировок и шансы стать известным. В Австрии культуризм был все еще вторичным по отношению к тяжелой атлетике, но в Германии он завоевал право на самостоятельную жизнь.

В мире культуризма продолжала расходиться молва о моей победе в Штутгарте. Я был на обложке нескольких журналов, т.к. у меня была хорошая история: австрийский малыш, появившийся из ниоткуда, которому лишь 18 лет, а бицепсы при этом 48 см.