Они, мне казалось, меня буквально всего облепили. Куда бы я не пошел, вокруг меня собиралась масса народе и всем хотелось меня потрогать. Чем ближе были соревнования, тем они делались одержимее. Это было похоже на коллективный психоз. Во-первых, автографы, потом одежда. Просьбы становились все более странными. До меня дошел слух, что кто-то предлагает 100 долларов за прядь волос, пять сотен — за мои полировальные плавки.

В раздевалке Сержио уже подкачивался. Я не сводил с него глаз. Но и не сделал ни одного движения, чтобы начать переодеваться. Я просто стоял и смотрел на него. Я следовал глазами за каждым его движением. Он позировал и оглядывался изредка на меня — проверял, не начал ли я переодеваться. Я знал, что это его беспокоит. В конце концов, за две минуты до выхода я быстро переоделся и натерся маслом.

Полиция пыталась согнать болельщиков со сцены. Они стали совсем неуправляемыми. Некоторые из них орали: Сержио! Потом: Арнольд! заглушило все остальное. Коллективная дурь и истерия проявлялась как нельзя лучше в этих болельщиках. Они фотографировали, размахивали флагами и вымпелами, пытались забраться на сцену, откуда их тут же выкидывали охранники и полицейские.

назад далее