Мать все еще хотела меня защитить. Кое-что нам приходилось от нее скрывать. Она была сильно верующая и воображала ужасное состояние моей души и испытывала чувство сожаления за девушек. Ей казалось, что все это прямо связано с культуризмом и неприязнь к этому спорту росла. Ее беспокоило, что это может оказаться не просто проходящий период взросления.

«Арнольд, ты ленивый! Посмотри на себя, ты хочешь только тренироваться со своими гирями. Только об этом и думаешь. Посмотри на свои ботинки, - она цеплялась ко всему и шумела, - тебе уже 15 лет. Я чищу ботинки твоего отца, потому что он мой муж. Но твои чистить не буду, ты можешь сам о себе заботится».

Эта сторона не нравилась и отцу. С девушками было все в порядке. Это он одобрял. Призы за соревнования - тоже. У него самого были призы за ледовый курлинг. Мы кстати вместе им занимались. Но часто он отводил меня в сторонку и говорил: «Хорошо Арнольд, но чем ты собираешься заниматься?»

Я ему снова отвечал: «Пап, я буду профессиональным культуристом. Этим я буду заниматься в своей жизни».

«Но это же не серьезно, - глаза у него становились задумчивыми, - как ты хочешь это использовать? Чем ты собираешься на жизнь зарабатывать?»

Разговор не клеился и прекращался до следующего подобного вопроса. Он возвращался к своей газете.

Довольно долго я просто пожимал плечами и отказывался говорить об этом. Но однажды, когда мне было 17 лет и план уже более менее сложился, я удивил его таким ответом: «У меня сейчас есть две возможности: одна - пойти служить в армию, стать офицером и получить некоторую свободу для тренировок». Он важно закивал головой. Он понял, что, наконец, я до чего-то додумался. Он бы гордился, если бы я посвятил свою жизнь службе в австрийской армии. «А второй вариант - поехать в Германию и потом в Америку».

«В Америку?»

Теперь он считал, что я опять какую то бессмыслицу понес. Хорошее очко в свою пользу я уже заработал, сказав о том, чтобы стать офицером. Австрийская армия позволила бы мне учится, дала бы мне образование, пищу и одежду. Потом, будучи спортсменом, я получил бы возможность пользоваться большой свободой. В Вене была высшая военная академия, специализировавшаяся на спорте. Они бы предоставили мне тренировочный зал и следили бы, чтобы у меня было все самое лучшее. Вместе с отцом мы обсуждали этот вариант как решение вопроса о пути в жизни

назад далее