Интервью Арнольда Шварценеггера 1995 года - к 30-летию конкурса Мр.Олимпия

К 30—летию турнира «Мистер Олимпия» наша редакция решила приурочить материал «Галерея славы». Для тех кто не читал, расскажу, что он представляет небольшие интервью со всеми победителями «Олимпии», начиная с 1965 года.

К 30—летию турнира «Мистер Олимпия» наша редакция решила приурочить материал «Галерея славы». Для тех кто не читал, расскажу, что он представляет небольшие интервью со всеми победителями «Олимпии», начиная с 1965 года. Нетрудно догадаться, что центральная роль в «Галерее» отводилась Арнольду Шварценеггеру, семикратному обладателю титула (1970—1975, 1980) и по совместительству голливудской суперзвезде.

Одна минута Арнольда Шварценеггера сегодня оценивается в 150.000$. Наше интервью продолжалось 25 минут. Прикиньте сами, какой подарок всем нам сделал любимый Коммандо!

Но так уж вышло, что взять у него интервью с первого захода я не смог. Сначала Арнольд уехал в Европу, потом на Ближний Восток. Наконец мне сообщили из офиса его компании «Oak Production», что, мол, шеф через пару недель возвращается, и быть может, поговорит со мной, но только… по телефону.

— Учтите, — предупредил меня референт Шварценеггера, — времени у вас будет мало. Минуты три—четыре — не больше.

Спустя месяц я как—то пришел домой позже обычного и обнаружил на автоответчике послание из «Оак Production»: если я еще хочу взять интервью, надо срочно связаться с офисом компании в Санта Монике. Хочу ли я?! Быстро набираю номер, называю себя, жду,— пара щелчков —и вот в трубке раздается знакомый неподражаемый голос: «Алло, Арнольд у телефона.»

Я понимал, что часы уже начали неумолимый отсчет пресловутых «трех—четырех» минут, но никак не мог собраться с духом и начать разговор. В моей голове вращался бешенный калейдоскоп из давних воспоминаний и мыслей об Арнольде Шваценеггере.

ДАЛЕКИЙ 1969

Впервые я увидел Арнольда в Лондоне, где он победил на турнире НАББА «Мистер Вселенная» в 1969 году. Ему было 22, мне 20, и если бы кто—нибудь тогда сказал, что через двадцать шесть лет мне придется брать интервью у Арнольда Шварценеггера, который к тому времени станет самой кассовой звездой Голливуда, я бы рассмеялся ему в лицо. Впрочем, в те годы я не смог бы поверить и в то, что один черненький как вакса парнишка по имени Майкл когда—нибудь да побелеет…

На турнире Арнольд, признаюсь, произвел на меня сильное впечатление, но все же явным фаворитом в Лондоне был Серджио Олива — тог— дашний «Мистер Олимпия», — не только мне, но и никому другому и в голову не могло прийти, что кубинец в будущем умудрится проиграть Арнольду.

С тех пор, повторю, прошло двадцать шесть лет. За все это время я ни разу не встречался с Арнольдом как журналист и даже не разговаривал с ним по телефону — хотя писал о нем много. Кстати говоря, именно из—за этих статей мне не раз и не два приходилось вести неприятные разговоры с референтами Арнольда по связям с общественностью, а также выяснять отношения с его другом и компаньоном Лоримером. В общем, у всей этой кампании сложилось впечатление, будто я недолюбливаю Арнольда. Хотя на самом деле мое отношение к Арнольду было вполне лояльным.

Просто меня слегка раздражало повальное поклонение Шварценеггеру в спортивных кругах.

В 1988 году я высмеял этот дешевый культ в пародийном описании его визита в Англию, после чего впервые имел неприятный телефонный разговор с ребятами из его службы по связям с общественностью. В начале 1995 года Джим Лоример с глазу на глаз многозначительно сказал мне, что, мол, у него создается впечатление, будто я в своих материалах намеренно провожу кампанию против его знаменитого друга.

Стоит ли говорить, что все это я постоянно держал в голове с того самого момента, как только мы задумали «Галлерею славы»: а что, Арнольд вообще не захочет со мной говорить?

Как бы там ни было, «три—четыре» минуты истекали, и в конце концов я перешел прямо к делу, так и не называя своего имени…

АРНОЛЬД—МЕМУАРИСТ

Рассказывая о самых ярких впечатлениях в своей борьбе за титул «Мистер Олимпия», Арнольд первым делом помянул знаменитую историю про то, как он хитростью заставил тогдашнего короля бодибилдинга Серджио Оливу покинуть помост в самый разгар шоу.

Краткая версия этой истории вошла в «Галерею бессмертных»; но из—за недостатка места многие подробности так и остались на пленке и не попали на журнальные полосы.

В интервью же Арнольд очень подробно описал свое восхождение на Олимп. Все началось с турнира «Мистер Мир» среди профессионалов в Колумбусе, штат Огайо, 19 сентября 1970 года — за две недели до «Олимпии». Оказывается, именно в Огайо, а не на «Олимпии», Арнольд впервые победил Серджио! Кстати там же он встретился с тогдашним промо—утером турнира «Мистер Мир» Лоримером, ставшим позже сопромоутером Шварценеггера в организации турнира «Арнольд Классик».

Не отрывая глаз от секундной стрелки на циферблате своих часов, я слушал, как Арнольд с жаром рассказывает о событиях четвертьвековой давности.

— Выиграв в семидесятом титул «Мистер Мира» в Огайо, я сделал главное:пошатнул всеобщую веру в непобедимость Серджио. Судьи были абсолютно убеждены в его непотопляемости. Олива внушал им благоговейный трепет своими громадными мышцами, неукротимой целеустремленностью и какой—то необъяснимой харизмой на подиуме. Так что прежде всего мне надо было заставить судей поверить, что Серджио может проиграть! Именно на тех соревнованиях в Огайо мне первому удалось победить Серджио и превести стрелку на свои рельсы.

Самое удивительное, что накануне победы в Огайо над легендарным Серджио Шварценеггер вдобавок обошел Рега Парка, еще одного кумира тех времен, и выиграл турнир НАББА «Мистер Вселенная», который проходил в Лондоне — за четыре тысячи миль от Штатов. По тем, докон—кордовским временам это была непростая штука: буквально через несколько часов после победы в Англии совершить трансатлантический перелет в Нью—Йорк, а оттуда на частном самолете, зафрахтованном Лоримером, полететь в Колумбус. И там победить после 12—ти часов непрерывного лета! Кстати, за победу в Огайо Арнольд получил всего 500 долларов и часы. Но был в этой победе куда более важный трофей: в Колумбусе Шварценеггер развеял миф о непобедимости Оливы.

Тем не менее Серджио оставался на троне «Олимпии» — главной вершине бодибилдинга. Сейчас, четверть века спустя, трудно отделить правду от вымысла, но молва гласит, будто Серджио проиграл турнир «Мистер Мир» только потому, что слишком обильно натер тело маслом. Соревнования транслировались по телевидению, и в ярком свете софитов тело Оливы сияло, как гигантское зеркало, и казалось таким же плоским.

Есть и еще одна легенда, уже по поводу «Олимпии»: якобы сразу после своей победы Арнольд сказал Серджио, что, мол, будь ты килограммов на семь тяжелее, победа была бы твоя. Две недели спустя растолстевший на семь килограммов Серджио Олива вышел на подиум «Олимпии» и проиграл своему «доброму» советчику.

Рассказывая о событиях семидесятого года, Арнольд волновался так, словно в эту самую минуту он опять оказался там, на подиуме. Голос его дрожал от возбуждения:

— Мы показывали позу за позой. Он — спину; я — пресс. Он — бедра, я —бицепсы, и все это в сумасшедшем темпе…

Я слушал это взволнованное описание соревнований и невольно ловил себя на мысли, что разговариваю не с голливудской суперзвездой, а с 17—летним фанатом бодибилдинга, который, с трудом сдерживает эмоции. Только Арнольд, в отличие от современных фэнов, говорит «вольная программа», что, впрочем, не удивительно —в то время выражение «произвольное позирование» еще не было в ходу, да собственно даже позирование mano a mano (один против другого) впервые и появилось только в 1970 году на конкурсе «Мистер Мира» среди профессионалов. Арнольд сам напомнил мне об этом:

— Не надо забывать, что впервые мы одновремено позировали с Франко Коломбо на конкурсе в Огайо. Всем тогда очень понравилось наше парное выступление, и его сразу же ввели в регламент соревнований. Парное выступление не только лучше смотрится, в нем и спортивного духа больше, чем в простом позировании. Когда двое делают позы — сразу возникает напряжение, получается своего рода поединок, но только бесконтакный. С парными выступлениями бодибилдинг из вялого конкурса красоты превратился в настоящий спорт! И я рад, что это произошло при моем участии.— Арнольд немного помолчал, и с легкой грустью в голосе добавил: никогда всего этого не забуду.

Арнольд и Серджио

Арнольд подробно рассказал о «тактике импровизаций», которая позволила ему победить Серджио на «Олимпии» в семидесятом году, и я спросил, было ли у него ощущение моральной победы? Тогда, на гребне триумфа, верил ли он в то, что отныне всегда будет выигрывать у Оливы?

— Да, — ответил Арнольд. — И не только у Серджио, но и у всех остальных. Понимаете, самое важное
— психологически настроить себя на победу, самому поверить в то, что ты чемпион. И вот, выиграв конкурс «Мистер Вселенная» в Лондоне, на следующий день —«Мистер Мира» в Огайо, а еще через пару недель и «Олимпию», я, действительно, стал лучшим боди—билдером. Первым в мире. И все это признали. Вокруг меня как будто появилась аура. Всем стало ясно: я выхожу на подиум только для того, чтобы победить, и отныне никому до меня не добраться. И другие бодибилдеры, как бы они не старались и как бы не были хороши, смирились с этим раз и навсегда. Они поняли, что теперь им придется копошиться где—то далеко внизу подо мной и делить только вторые и третьи места.

Я видел, что психологическому настрою Арнольд отводит важную роль, и потому не мог удержаться от вопроса о событиях 1969 года —тогда Арнольд все же проиграл Серджио. Фольклор гласит: поражение Шварценеггера было обусловлено тем, что он тогда и сам верил в миф о непобедимости Оливы. Рассказывают, что однажды в зал, где Арнольд качался после только что выигранного конкурса «Мистер Вселенная», закончившегося в тот вечер раньше обычного, пришел на тренировку Серджио Олива. Он скинул свой знаменитый комбинезон мясника, и Арнольд при виде такой горы мышц остолбенел от изумления. Как ни пытался Франко Коломбо убедить приятеля, что тот непре— менно «побьет» кубинца на предстоящем турнире, Арнольд только удрученно качал головой. Он проиграл еще до того, как вы— шел на подиум.

Помнит ли он сегодня о том моральном поражении? И что по этому поводу думает?

— Что думаю? — Арнольд на секунду замешкался. — Да просто он был лучше. Если ты проигрываешь, значит, соперник лучше тебя. Только и всего! А Серджио в то время был, без сомнения, лучшим. Как—никак, мне трудно было победить свое благоговение перед ним: я ведь был его самым ярым поклонником. Восхищался им, следил за его тренировками. Даже тренировался вместе с ним! Представьте себе: выйти на подиум со воими кумиром… Верно, тогда Олива победил меня не столько физически, сколько психологически.

Главное - ПОБЕДА

Главный мотив Арнольда — стать первым. В кино он не собирается получать «Оскара» за актерские таланты и не претендует на лавры Роберта Де Ниро, но, с другой стороны, ни у кого не возникает сомнений в том, что в современном Голливуде Арнольд Шварценеггер — это фигура номер один.

Точно также было и в спорте: он приходил на соревнования не для того, чтобы поучаствовать в разборке, у кого самые лучшие мускулы на свете. Даже в бодибилдинге Арнольд умудрялся действовать по законам игры и побеждал не в последнюю очередь благодаря своему тактическому чутью и смекалке.

Фрэнк Зайн вспоминает, как после неожиданной победы Шварценеггера на «Олимпии» 1980 года, он спросил Арнольда, почему тот не сказал ему, что собирается вернуться в бодибилдинг? Арнольд ответил: «Дружба дружбой, Фрэнк, а стратегия стратегией».

После «Олимпии» 1970 года Арнольд и Серджио скрестили шпаги только раз: на «Олимпии» 1972—го в немецком городе Эссене. Арнольд победил с минимальным перевесом после яростной дискуссии судей. Рассерженный таким решением Серджио Олива двенадцать лет не выступал в соревнованиях ИФББ, вплоть до нью—йоркской «Олимпии» 1984 года, где занял всего восьмое место. Честно говоря, трудно сейчас утверждать, кто был лучшим в 1972 году — Серджио или Арнольд. Бесспорно одно: как игрок и боец, Шварценеггер оказался на голову выше.

Наш разговор длился уже десять минут (в два с половиной раза больше обещанного), и я спросил Арнольда, что он вообще думает о самой идее Джо Вейдера устроить такие соревнования, как «Олимпия»?

— Надо иметь гениальное чутье, чтобы организовать шоу такого масштаба. Ведь это же надо до такого додуматься: столкнуть лбами одних чемпионов! Помолчав, он чуть сбавил тон: Правда, в последнее время эти соревнования несколько утратили свою напряженность. На подиум частенько выходят ребята, которые не дотягивают до высокой планки «Олимпии». Скажем, парень, который на последнем шоу занял пятнадцатое место,,. Он не успел еще выиграть ни одного мало—мальски значительного соревнования и на тебе, выходит на подиум «Олимпии»!

Раньше зрители были по-настоящему заинтригованы. Они знали: перед ними герои—гладиаторы, каждый из которых когда—то сокрушил всех на своем пути. И вот теперь на подиуме останется один, самый—самый! Нет, на подиум «Олимпии» должны выходить достойнейшие из достойных, чемпионы чемпионов, только бодибилдеры экстракласса!

Расписывая прошлое, Арнольд впал в трогальную ностальгию.

— Вейдер создал неповторимую атмосферу. За неделю до соревнований он обычно проводил фотосъемку участников, во время которой успевал перемолвиться словом с каждым. «Слушай, класс! — говорил он одному. — Тебе еще чуть—чуть подкачать межреберные и зубчатую, и победа у тебя в кармане!» Потом начинают снимать другого, а он ему: «Ты не смотри, что ростом не вышел. У тебя такие широчайшие и такой низ спины, что всех этих длинных запросто за пояс заткнешь!»

Арнольд на секунду умолк и заговорил уже более спокойно и задумчиво:

— Вейдер для каждого находил доброе слово. Он был всем как отец, никого не выделял и не заводил любимчиков. Как будто мы все — его любимые дети. Без Вейдера не было бы никакой «Олимпии», не было напряжения, интриги, огромного удовольствия, которое я получал от мира бодибилдинга.

О Джо Арнольд говорил с нескрываемой теплотой, тщательно подбирая слова. Он называл его только «Вейдер». Думается, не из желания соблюсти дистанцию, но исключительно из уважения, которое питает к этому человеку после долгих десятилетий близких отношений.

Прошло пятнадцать минут, и я ждал, что вот—вот наш разговор прервется: к Арнольду явится какой—нибудь важный посетитель или его позовут к другому телефону, или ему просто наскучит вспоминать былое. Но он продолжал отвечать на вопросы с исчерпывающей полно— той и без всякого участия с моей стороны сам делал отступления, уточнения, делился своими мыслями…

Для «Галереи Бессмертных» материала набралось уже более чем достаточно, но раз уж Арнольд Шварценеггер расположен поговорить, с моем стороны было бы непростительной глупостью упустить шанс, И я задал еще один вопрос.

Меч самурая

Я спросил Арнольда: теперь, когда с заоблачных высот Голливуда он оглядывает свои победы на «Олимпии» и скромные тысячедолларовые гонорары культуриста — профессионала, не жалеет ли он, что занимался бодибилдингом? Если б можно было повернуть время вспять, стал бы он тратить силы на тренировки и соревнования? Не лучше ли было сразу направить стопы в кинобизнес?

В ответ я услышал не краткое «да» или «нет», но целый монолог, который весьма рекомендую внимательно прочесть тем, кто считает бодибилдинг занятием для дураков,

— Я абсолютно уверен: я так и остался бы никем, если бы не эти годы в бодибилдинге — годы упорных тренировок и трудных побед, постоянной проверки своих человеческих, моральных и физических качеств, испытаний характера на крепость. Именно бодибилдинг научил меня ставить перед собой цели и достигать их. Только так — под прессом испытаний складывается сильная личность.

Это как меч самурая — его раскаляют и куют, куют и снова раскаляют в огне, потом опускают в воду, потом обкладывают льдом, потом снова раскаляют и снова куют. Только так и получается оружие, достойное настоящего воина — дорогая, редкая вещь, настоящее произведение искусства. С характером в бодибилдинге происходит то же самое. Потому—то я всегда чувствую себя очень уверенно, несмотря на неизбежные взлеты и падения, которые бывают у каждого. Мне гораздо легче выдержать прессинг жизни — у меня есть опыт преодоления себя, умение стойко переносить неудачи. И мне не приходится, подобно другим звездам, лишенным такого фундамента, прибегать к помощи наркотиков или алкоголя, чтобы выдержать жизненные перегрузки.

Можно ли в таком случае сказать, спросил я Арнольда, что бодибилдинг стал одним из краеугольных камней в здании его жизни?

— Еще бы! — воскликнул он. — Бодибилдинг — это фундамент. И есть огромная разница между домом, воздвигнутым на скальном фунте, и домом, построенным на песке. Фундамент — основа всего. Конечно, со мной много чего было: и в кино, и в личной жизни. Весь этот опыт обогатил меня как личность. Но бодилбилдинг все равно остается основой основ, и знаете, мне сегодня откровенно смешно слышать, когда все эти, — он долго подбирал слово, —женоподобные мальчики вокруг плачутся, что, мол, ах, как тяжело в наши времена работать и зарабатывать. Целыми днями они ноют. — Тут голос Арнольда превратился в заунывный фальцет. — «Ах, я больше не могу! Ах, у меня больше нет сил!» Я всегда отвечаю таким: «Послушай, кретин, жить — это всегда тяжелое занятие. Что значит, у тебя нет сил? Да ты и понятия не имеешь о том, что такое СИЛА!» Как ни говори, а человека, который ни разу по—настоящему не испытал себя, видно сразу.

Голливудский первопроходец

Тут я решил рискнуть и задать вопрос, который абсолютно выходит за рамки заявленной темы нашего разговора. Я спросил Арнольда, что он думает о бодибилдерах, которые, вдохновившись его примером, тоже заявляют о своих претензиях на роли в боевиках?

Он серьезно ответил: — Это вполне нормально! Я ведь тоже шел по чужим стопам. Стив Ривз, Per Парк, Пол Уинтер (Мистер «Вселенная» 1966 года, снявшийся в нескольких фильмах), Гордон Митчелл (Тарзан 50—х годов) и Бранд Харрис навели меня на мысль, что существует прямой путь от «железа» к кинопленке. Но я пошел дальше, чем они — я всегда хотел пойти дальше всех — и очень много работал над актерским мастерством. Я не рассуждал так, что, мол, теперь передо мной открыты все двери, и остается только стричь купоны: я работал день и ночь. И это прежде всего следует иметь в виду тем, кто собирается податься в кино из бодибилдинга. Ведь в семидесятых я ушел с подиума именно потому, что хотел достичь в кино такого же уровня, как и в бодибилдинге. Я хотел забраться на самый верх, а для этого нужно время: нужно учится актерскому мастерству — говорить, двигаться, перевоплощаться и много чего еще. Я оставил бодибилдинг, чтобы с таким же упорством работать в кино. — Арнольд на секунду задумался и, словно вспомнив мои слова по поводу бодибилдеров, «возмечтавших стать кинозвездами», продолжил. —Среди культуристов много талантливых людей. Поверьте, я испытываю неподдельную гордость, когда на соревнованиях общаюсь с ними и вижу, насколько они умны и образованы, как серьезно подходят к тренировкам и правильному питанию, как много знают. При соответствующем образовании по меньшей мере половина нынешних профессионалов вполне могла бы сменить сферу деятельности и уйти в кино или на телевидение.

Возвращаясь напоследок к теме «Олимпии» я спросил, не собирается ли он посетить соревнования в Атланте (дело было летом).

— Понимаете, я могу поехать куда—нибудь только в том случае, если не занят на съемках. Буду свободен, поеду обязательно — я ведь фанат бодибилдинга. А если не получится, посмотрю трансляцию.

Это был самый короткий ответ Арнольда. Шла уже двадцать пятая минута нашего разговора, и поэтому я не удивился, когда вслед за этим услышал: — А теперь извините — у меня дела.

Я поблагодарил его за то, что он уделил мне столько времени.

— Не за что, не за что, — великодушно отозвался Арнольд, и это были его последние слова.

И все же, мне кажется, нам есть за что поблагодарить Арнольда, верно?