Арнольд Шварценеггер

Как и обещал Джо Вейдер, я получил машину: бывший в употреблении белый Фольксваген Жук, что позволило мне почувствовать себя как дома. Как способ изучения окрестностей, я ездил в разные залы. Подружился с парнем, который управлял залом в центре Лос-Анджелеса.
Я подумал: «Такого в Германии или Австрии никогда не увидишь. Никто о подобном даже не подумает». На свой счет я знал, что если, вернувшись домой, я бы увидел, что кто-то по соседству переезжает, мне бы и в голову не пришло помочь. Я почувствовал себя идиотом. Тот день стал для меня хорошим опытом. Парни свозили меня посмотреть Голливуд. Я хотел сделать фото там и отправить родителям, словно говоря: «Я прибыл в Голливуд. Следующим шагом будут съемки в кино». Мы ехали, пока один из ребят не сказал: «Ну вот, это Sunset Boulevard».
Фотограф и репортер, фрилансеры из журнала Muscle&Fitness были под рукой, чтобы фиксировать хронику моего прибытия. Джо Вейдер сказал им встретить меня, показать все кругом, и записать, что я буду делать и говорить. Вейдер продвигал меня как восходящую звезду.
У Джо было множество взглядов по поводу того, что мне нужно делать, чтобы стать первым. Он сказал мне, что я концентрируюсь не на тех вещах; что даже для крупного мужчины силы и массы недостаточно. Мне надо было тренироваться интенсивней, чтобы добиться рельефа. И хотя некоторые части моего тела были фантастическими, но все еще отставали спина, пресс и ноги. И над позированием надо было еще работать. Схемы тренинга были, конечно, специализацией Джо Вейдера, и он не мог дождаться, когда же начнет тренировать меня. «Ты станешь величайшим», - сказал он: «просто жди и смотри».
Таковы были мои мечты, когда я тренировался для участия в соревнованиях Мистер Вселенная в Лондоне 1968 года. Чтобы попасть в Америку, сначала я должен был начать абсолютно доминировать на европейской сцене культуризма. Победить на Мистер Вселенная в прошлом году в классе любителей было великолепным стартом. Но это автоматически поднимало меня до статуса профессионала, открывая абсолютно новое поле для состязаний. Это значило, что я должен вернуться и выиграть профессиональный титул, действуя даже более решительно, чем когда я выиграл среди любителей.
После более чем года усилий и трюков вроде этого, мы добились удвоения количества наших клиентов; их стало больше 300, но ведь это было в городе с населением больше миллиона! Альберт называл культуризм субкультурой внутри субкультуры. У нас были долгие разговоры в попытках разобраться, почему этот спорт не становился широко известным. Мы думали, что ответ кроется в ментальности большинства культуристов; они отшельники, которые хотят укрыться за броней из мышц.
Успех первой попытки в Лондоне убедил меня, что я на правильном пути, а цели мои – не сумасбродные. Выигрывая, я каждый раз становился уверенней. После Мистер Юниверс 1966, я взял еще несколько титулов, включая Мистер Европа. Даже более важным для моей местной репутации было то, что во время мартовского пивного фестиваля я выиграл раунд соревнований по подниманию камней на кубок Лёвенбрау, подняв 558 фунтовый каменный блок от старой пивной выше, чем любой другой конкурсант в тот день. Вес был в немецких фунтах, эквивалентен 254 кг.
Вернувшись в Мюнхен, я сконцентрировался на построении бизнеса в зале. Старика Путцигера почти не было рядом, что было значительно лучше для меня и Альберта. Он и я были отличной командой. Альберт управлял всем: бизнесом по рассылке пищевых добавок, журналом, залом, работая за несколько человек. Моей работой, кроме тренинга, было привлекать новых клиентов. Нашей бизнес-задачей, конечно, было догнать Смолану и стать лучшим залом в городе. Реклама была очевидным первым шагом, но мы не могли себе позволить ее в больших объемах, поэтому обошлись просто печатью плакатов.
Первые несколько месяцев в Мюнхене я позволил себе быть захваченным ночной жизнью и весельем. Но потом осознал, что теряю концентрацию, и начал брать себя в руки. Целью моей было не развлечение, а титул чемпиона мира по культуризму. Если я хотел получить свои 7 часов сна, то в кровати надо было быть уже в 11. Время для развлечений всегда находилось, и, так или иначе, мы постоянно веселились.
Тяжело тренируясь весь день, ночью я хотел повеселиться. В Мюнхене 1966 года веселье означало пивные, а пивные означали драки. Я шел с моими приятелями в эти места, где каждый вечер люди сидели за длинными столами, смеясь, споря и размахивая своими кружками. И напиваясь, естественно. Люди начинали драться постоянно, но никогда - с намерением «я собираюсь убить этого парня». Как только драка заканчивалась, один из мужиков мог сказать: «Эй, съедим по крендельку! Давай я возьму тебе пива?». А другой мог ответить: «Да, я проиграл, так что хоть пива мне купи.