Шварценеггер о своем брате - Мэйнхарде

Продолжаем серию публикаций из автобиографии Арнольда. На этот раз он повествует о своем брате, Майнхарде Шварценеггере.

брат шварценеггера
Мэйнхард Шварценеггер

Майнхард и я были очень близки. У нас была общая спальня, пока мне не исполнилось 18, и я не ушел в армию. По сей день я более комфортно засыпаю, если кто то есть рядом.

Кроме этого, мы постоянно соревновались друг с другом, как это часто бывает с братьями, постоянно пытаясь превзойти один другого и завоевать расположение папы, который, конечно, сам был соревнующимся спортсменом. Он устраивал соревнования для нас и говорил: «А теперь посмотрим, кто действительно лучший». Мы были крупнее, чем большинство сверстников, но, т.к. я был на год младше Майнхарда, он обычно выигрывал в наших состязаниях.

Я всегда был в поисках способа получить преимущество. Слабой стороной Майнхарда была боязнь темноты. Когда ему было 10, он окончил начальную школу в нашей деревне и поступил в Hauptschule, которая была в Граце. Чтобы попасть туда, необходимо было пользоваться общественным транспортом, а остановка автобуса была в 20 минутах от нашего дома. Проблемой Майнхарда было то, что зимой занятия в школе заканчивались после захода солнца, так что домой ему приходилось идти в темноте. Для него было слишком страшно делать это в одиночку, так что мне вменялось ходить до остановки и провожать его оттуда.

На самом деле мне самому было страшно идти в темноте одному в мои 9 лет. Там не было уличных фонарей, и Таль по ночам был в кромешной тьме. Дороги и тропинки шли через сосновые леса, как в сказках братьев Гримм. Лес был такой густой, что темно там было даже днем. Конечно, мы были выращены на этих страшных историях, которые я никогда бы не стал читать моим собственным детям, но которые были частью нашей культуры. Там всегда шла речь о какой-нибудь ведьме или волке, или монстре, ждущем, как бы обидеть ребенка. То, что наш отец был полицейским, только подпитывало наши страхи. Иногда он брал нас на пешее патрулирование, про которое говорил, что это поиск того или иного преступника или убийцы. Мы приходили к сеновалу, который стоял в поле, и отец говорил нам стоять у входа и ждать, в то время как он доставал пистолет и проверял внутри. Или становилось известно, что он и его люди поймали какого-то вора, и мы бежали к ним смотреть на этого парня, прикованного наручниками к стулу.

Дойти до автобусной остановки было не просто прогулкой по дорожке. Тропа проходила через руины старого замка и потом вниз вдоль кромки леса. Однажды ночью я шел по этой тропе, внимательно присматриваясь, нет ли какой либо угрозы за деревьями, когда неожиданно, словно из ниоткуда, передо мной на пути очутился мужчина. Лунного света было достаточно, чтобы различить его контуры и 2 сверкающих глаза. Я вскрикнул и остановился, как вкопанный – оказалось, что это был один из местных фермеров, который пошел по необычному для него маршруту, но, если бы это был гоблин, он бы наверняка меня забралJ

Я боролся со своим страхом в первую очередь ради того, чтобы доказать, что я сильнее. Было критически важно дать понять родителям: «Я отважный, а он – нет, не смотря на то, что старше меня на год и 14 дней».

Эта решимость окупалась. За сопровождение Майнхарда отец давал мне 5 шиллингов в неделю. Мама использовала мое бесстрашие, отправляя меня покупать овощи каждую неделю на фермерский рынок, что предполагало путь через разные темные участки леса. Это приносило мне еще 5 шиллингов, деньги, которые я с удовольствием тратил на мороженое или свою коллекцию марок.

Однако с другой стороны это приводило к тому, что родители больше опекали Майнхарда и уделяли мне меньше внимания. Во время школьных каникул в 1956 году, они отправили меня работать на ферму к крестной, а брата оставили дома. Мне понравился физический труд, но я почувствовал себя брошенным, когда, вернувшись домой, обнаружил, что, пока меня не было, они брали Майнхарда на экскурсию в Вену.

Постепенно наши пути разошлись. Пока я читал страницы газет, посвященные спорту, и запоминал имена атлетов, Майнхард увлекался чтением Der Spiegel, немецкого аналога Time Magazine. Он старался запоминать названия и население столиц всех государств, длину и названия всех известных рек в мире. Он заучивал периодическую систему и химические формулы. Он был увлеченным эрудитом и постоянно подначивал папу проверить, что он уже знает.

В то же время, в Майнхарде развилось отвращение к физическому труду. Он был белоручкой. Начал носить белые рубашки в школу каждый день. Мама смирилась с этим, но пожаловалась мне: «Хватает мне возни с белыми рубахами отца. А сейчас и этот туда же…». Вскоре все в семье стали уверены, что он станет «белым воротничком», возможно, инженером, в то время как я стану работягой, хотя я вовсе не собирался заниматься грязной работой. «Ты хочешь быть механиком?», - спрашивали меня родители. «А как насчет мебельщика?» Еще они думали, что я мог бы стать полицейским, как отец.

А у меня на уме было другое. Каким-то образом у меня сформировалась идея, что Америка – вот подходящее место для меня. Ничего конкретного пока, только это. Просто…Америка. Я не знаю точно, чем это было вызвано. Может, это было способом избежать борьбы в Тале, выйти из-под влияния отца, или, может быть, это произошло от впечатления, вызванного посещением Граца каждый день, куда я был отправлен осенью 1957 в пятый класс Hauptschule вслед за Майнхардом. По сравнению с Талем, Грац был гигантским метрополисом, наполненным машинами, магазинами и тротуарами. Там не было американцев, но Америка просачивалась в культуру. Все дети знали, как играть в ковбоев и индейцев. Мы видели картинки американских городов, пригородов, достопримечательностей и хайвеев в наших учебниках и зернистых черно-белых документалках, которые показывали на трещащем кинопроекторе в классе.

Сейчас можно увидеть на видео все что угодно - от боев без правил, где Рэнди Кутюр разносит соперника в клочья до сопливых мелодрам. Ранее это было в новинку.