Выходил Шура Мальчика. Конечно, для боевой атаки конь уже не был пригоден. Но в упряжке санитарного фургона службу свою исполнял. Рядовому Зассу дали нового коня — гнедого Бурана.

Долго еще фронтовые офицеры ездили во второй эскадрон Виндавского полка посмотреть на солдата, вынесшего с поля боя раненого коня. Долго еще легенды о силе и мужестве Александра Засса ходили по солдатским окопам.

Но не спасла слава Шуру. Во время боя разорвался рядом с ним фугас, упал наземь Буран, в бок ему уткнулся хозяин, единственно что запомнив — жгучую боль в ногах.

Очнулся он в незнакомой, полутемной комнате. Голова пылала. «Пи-и-ть»,— с трудом протянул Шура. Какой-то однорукий, в сером больничном халате появился у плеча и поднес к его губам жестяную кружку.

— Где я? — спросил Шура, сделав несколько трудных глотков.

— В плену, в госпитале, — ответил однорукий. И без перехода добавил:

— Сейчас тебе ноги будут резать.

— Как — резать? — Шура резко дернулся и застонал от пронзительной, жгучей боли.

— Так и резать — чего с нашим братом церемониться. Раз — и в корзину, — ответил однорукий, показывая на свой пустой рукав.

В это время подошли санитары, положили Шуру на носилки и понесли. «Нельзя, никак нельзя дать, чтобы отрезали ноги, куда же я без ног», — одна мысль билась у него в голове.

Александр лихорадочно стал вспоминать немецкие слова — объяснить врачу, упросить его не трогать ног. «Их бин» — дальше дело не шло. «Их бин цирковой актер», — сочинив эту странную фразу, он стал старательно повторять ее про себя, чтобы на операционном столе сказать немцу-врачу.

Хирург не обратил никакого внимания на сдавленный хрип, вырывавшийся из горла раненого. Этот хрип, правда, очень отдаленно напоминал немецкие слова, но хирург устал, очень устал


назад далее