Не без оснований он предполагал, что два его побега могут напугать Яноша больше, чем один. К концу его грустного повествования Янош улыбнулся: «Ну вот, теперь все. Давай есть».

Три дня Шура блаженствовал — ел и спал. А на четвертый Янош вывел его на манеж. Там он познакомил Засса со всей группой борцов. «Ну, с кем, малыш, ты хочешь попробовать свою силу?» — спросил он. Шура выбрал самого рослого. Это был румын Пашковский. Весил он без малого 130 килограммов.

Схватка продолжалась всего три минуты, на четвертой Пашковский лежал на ковре со сломанной ключицей и вывихнутой лопаткой. Александр очень горевал о таком исходе боя. Ему совсем не хотелось калечить этого рослого, незлобивого парня. Но стремление выложить все силы, показать Яношу все, на что он способен, оказалось сильнее рассудка.

Пашковского унесли. Янош, никак не выразив своего отношения к схватке, сказал Шуре, что он включит его в завтрашнюю вечернюю программу.

— Пока поборешься, только не так прытко. А потом начнешь готовить силовой аттракцион. По-моему, это будет лучшее для тебя укрытие. Вряд ли жандармы станут искать сбежавшего арестанта на таком людном месте, как цирковая арена.

Немалое мужество нужно было иметь, чтобы во время войны взять в труппу человека, сбежавшего из лагеря для военнопленных. Шура ценил доброту и смелость Яноша. Он старался изо всех сил.

...Под музыку на арену выходили борцы. Чая Янош возглавлял шествие, Александр Засс, как самый маленький, замыкал. Затем появлялся арбитр и приглашал желающих из публики вступить в борьбу с любым атлетом. На Александра падало абсолютное большинство вызовов — всех вводили в заблуждение его рост и поджарая фигура. Те, кто стояли в середине шеренги, действительно были первоклассными борцами, но в прошлом. Сейчас их включали в строй для рекламы: имена и великолепные мышцы внушали уважение зрителям.


назад далее