Тайна Железного Самсона

И снова тюрьма. Глубокий сырой и холодный подвал. Воздух и свет проникает через крошечное окошечко где-то на высоте шести-семи метров. Ноги и руки за спиной скованы цепями. Побег невозможен. Кандалы снимают лишь дважды в день во время еды.

С трудом передвигаясь по дну каменного мешка, Александр обследовал каждый миллиметр стены. Результаты были неутешительны. Ему предстоит здесь сгнить заживо. Выхода нет.

Два дня он неподвижно просидел в углу на груде прелой соломы. Не ел, не пил. Одна мысль неустанно билась в голове: «Конец, всему конец. Не будет больше блеска арены, не будет радости ощущения своей силы, не будет Бетти. Да и его самого не будет».

На третьи сутки он почувствовал, что близок к помешательству. Нужно взять себя в руки, продержаться какое-то время, а там выход найдется. Может быть, поможет Янош, может быть, кончится война и объявят амнистию. Мало ли что может быть...

И опять давило, угнетало: ты сдохнешь тут, тебе не выбраться из этой вонючей дыры.

Нет! Самое страшное — размякнуть, дать волю этому проклятому липкому страху. Он выберется, выберется, хотя это и трудно.

Между тем он чувствовал, что уходят силы, словно вытекает песок из горсти. Еще вот только что он ощущался плотной весомой тяжестью, но побежали неприметные струйки между пальцами, и нет ничего. Сберечь силы... Сберечь во что бы то ни стало! И Александр начинает тренироваться. В подвале, скованный по рукам и ногам, он занимается упорно, сдирая кандалами в кровь кожу, закусывая губы от нестерпимой боли. Приседания. Прогибы. Гусиный шаг. Напряжения мышц. 15—20 секунд выдержка «включенных» мускулов. Потом расслабление. И так множество раз подряд.

Он мог бы сломать цепи. Но охрана очень внимательна. Сломанное звено заменят новым и еще больше ужесточат режим.


назад далее