А их нет. В этой стране он всегда был феноменом, загадкой. Конечно, были люди, которым он за определенную мзду помогал «накачать» мускулатуру. Но где те, кому он мог бы передать все свои знания, весь свой опыт? Тут их нет.

Живи он на родине — все, наверное, сложилось бы иначе. Он читал в газетах о преемниках Дурова, об учениках Поддубного. С одним из Дуровых встречался в Лондоне во время его гастролей. Там, на родине, Александр Засс не остался бы на старости лет одиноким, никому не нужным.

Мысль о родине, смутной тоской всю жизнь бередившая сердце, становится самой больной его болью. Контракты... Проклятые контракты!.. Из их цепких сетей он не мог выбраться всю жизнь. Неустойки, которые он никогда не смог бы выплатить, вечная угроза суда. Об этом горько думать. Но это держит крепче тюремных решеток. Самый сильный человек в мире оказался Гулливером, которого привязали к земле крошечные лилипуты.

Он узнал, что в России живы его сестра, племянник. Племянник тоже спортсмен. Сложись судьба иначе — может быть, он сделал бы из него первоклассного силача.

Александр Иванович Засс берется за перо. Он пишет сестре, как ему одиноко на чужбине, как мечтает он вернуться домой. Одно письмо следует за другим. Листки бумаги летят на родину.

В Лондон из Москвы начинают поступать письма. Приходят объемистые пакеты с цирковыми журналами — родственники, коллеги не забывают старого циркового актера. Рождественская поздравительная телеграмма Дурова была для Самсона настоящим праздником.

...Когда он умер, английский журнал «Здоровье и сила» писал в некрологе:

«Судьба А. Засса, бывшего русского казака, драматична и сенсационна. В одном из сражений в 1914 году он раненым попал в плен к австрийцам, затем бежал, но был пойман, две последующие попытки также не были удачными. Когда его схватили в третий раз, его заковали в цепи и посадили в крепость. Но даже оттуда ему удалось бежать. Уже во время побега он продемонстрировал свое искусство, разорвав цепи и разогнув железные прутья. Это составило часть его будущих выступлений. В последние годы жизни занимался дрессировкой".

Во время Спартакиады народов СССР в одном из лучших тяжелоатлетических залов Москвы была открыта выставка, посвященная истории тяжелой атлетики. Экспонаты рассказывали о подвигах силы, совершенных Поддубным и Крыловым, Гаккеншмидтом и Зассом, Власовым и Жаботинским, Ригертом и Алексеевым и многими другими атлетами. У портрета Александра Засса остановились два плечистых парня со значками мастеров спорта. Они оживленно разговаривали. О чем? Мы прислушались. Речь шла о традициях силовых выступлений - традиции эти живы.

"Да, я зачитывался в юности Куприным, который дружил с Заикиным. Но мою судьбу определил Гаккеншмидт! И это не преувеличение.. Мне посчастливилось встретиться с человеком, который помог мне понять себя и свою силу", - так писал Юрий Власов об одном из известнейших атлетов старого цирка.

И подумалось: как важно, как хорошо, что наши парни идут к вершинам мастерства прямым спортивным путем. На их пути никогда не встречались ни деляги импресарио, ни хозяева цирков, обирающие актеров. Им никогда не приходилось развлекать подвыпивших посетителей балаганов и мюзик-холлов. Они служат благороднейшему делу пропаганды физкультуры и спорта, совершенствования человеческого тела. Об этом мечтали и Александр Иванович Засс, и многие другие замечательные русские атлеты, выступавшие на подмостках и аренах дореволюционных цирков.


назад далее