искусственно приделанная к «Монадологии» теория предустановленной гармонии и учение о «Верховной Монаде», так неубедительно и упоминание в Йога-сутрах Ишвары, с которым Патанджали по существу нечего делать.

В смысле атеистического понимания Сутр самой спорной, пожалуй, является сутра II, 45 (дополненное повторение I, 23): «Samadhi siddhir icvarapranidhanat» - «Самадхи бывает успешно через преданность Ишваре». Но сутра не говорит о слиянии с Ишварой, как о цели йоги, а просто указывает ряд технических приемов, рекомендуемых для достижения… самадхи» (там же).

«…Об Ишваре как о конечной цели йоги Патанджали не упоминает: его цель не йога «Тайттирийя-упанишады» или «Бхагавадгиты» (XVIII, с. 64 - 66), не единение, а разрыв, не собранность, а обособление (kaivalyam)» («Книга о Бхишме», с. 195).

Из всего сказанного выше следует однозначный вывод: йога – технология прикладная, она не пересекается с религиозными убеждениями, притом будучи весьма полезной для обеспечения качества жизни. Отдельные деятели РПЦ пытаются представить ее как ересь, противную духу православия, но это не соответствует действительности, оздоровление тела и души – дело, несомненно, Богоугодное. Виджнянабхикшу утверждал: «Из всех видов созерцания созерцание высшего Божества считается наиважнейшим», так считали и христианские подвижники.

Сущность религии состоит в утверждении связи каждого индивида с метафизическим фактором внеземного происхождения. Вопрос наличия либо отсутствия Бога будет всегда смущать разум, и необходимо научиться жить, не имея однозначного ответа на него. Либо находить свои варианты ответов, позволяющие сохранять душевное равновесие.

Что такое вера? Верить можно лишь в то, что недоказуемо логически: «И Сын Божий умер - это достойно веры, ибо абсурдно. И погребенный, он воскрес, это не подлежит сомнению, ибо это невозможно» (Тертуллиан).

Известный функционер и полпред РПЦ дьякон А.Кураев в своих высказываниях о йоге бывает весьма непоследователен: «Йогическое «тат твам аси» адекватно реальному опыту любого (значит, и христианского в том числе!) созерцательного подвижничества». Но в то же время внутренний свет, который видит созерцатель, есть «тварное свечение ума», а православие, утверждает Кураев, априори отличает неистинный свет от нетварного света Божества.

«И здесь - важнейшая грань, непроходимо разделяющая христианский опыт и опыт языческий. Человек не есть частица Божества, Бог не есть высшая структура человеческой души» («Сатанизм для интеллигенции», т. 2, с.140-150).

«Свет, который созерцают йоги и оккультисты, не есть Божественный» (там же, с. 259).

«Йогический путь антропологически, архетипически чужд нашей средиземноморской культуре» (там же, с. 205).

Итак, согласно Кураеву «тат твам аси» йоги адекватно опыту любого созерцательного подвижничества, следовательно, и христианского. «Свечение» наблюдается и в йогическом и в христианском опыте, но православие, в отличие от йоги, автоматически отличает свет Божества от духовного, но все же тварного свечения ума. Языческая мистика считает этот свет конечной инстанцией, тогда как православие - промежуточной.

Следовательно, мистик-христианин способен видеть свет как истинный, так и ложный, и обладает имманентной способностью отличить первый от второго. А мистик-йог если и видит свет, то исключительно ложный. Это уже попахивает даже не конфессиональным, а вульгарным расизмом, почему, спрашивается, христианин способен видеть подлинный духовный свет, а йог - нет? Уж не потому ли что постижение истины вообще присуще одним только православным? Удивляет и то, что Кураев упорно помещает на одну доску йогу и оккультизм, хотя, подробно препарируя «живую этику», он не может не видеть, что Рерихи имеют такое же отношение к традиционной йоге, как он сам - к Рерихам.

Вообще дьякон неравнодушен к йогинам, вот, например, его пассаж начала 1990-х: «Проститутке из «Метрополя» проще войти в Царство Христово, чем гималайскому отшельнику» («Облики неоязычества», М., МНПО, «Буква», с. 53). Как тут не вспомнить фразу: «Иисус возвещал царство Божие, а пришла Церковь» (Е.В.Барабанов «Новая политическая теология И.Б.Меца и Ю.Мольтмана», «Вопросы философии», № 9, 1990, с. 76-82).

Вот мнение К.Г.Юнга, человека глубоко религиозного: «Пока еще слишком рано говорить о том, какие могут быть последствия общего признания гибельной аналогии между государственной религией марксистов и государственной религией Церкви. Абсолютистская претензия на то, что Божье царство может быть представлено человеком, печально напоминает «божественность» государства, а нравственный вывод, сделанный Игнатием Лойолой, исходя из авторитета церкви («цель оправдывает средства»), служит чрезвычайно опасным оправданием лжи, как инструмента политики. И Церковь, и марксизм требуют безоговорочной веры, тем самым, ограничивая свободу человека. Одно ограничивает его свободу в отношениях с Богом, другое - с Государством, вырывая, таким образом, могилу индивидуальности» («Проблемы души нашего времени», с. 75-76).

«Церкви допускают важность индивида только тогда, когда он признает их догмы» (там же, с. 81).

В Севастополе некий отец Георгий, лучший друг местной мафии (что отнюдь не секрет для окружающих), в своих проповедях постоянно клеймит йогу, которая «от сатаны». А мантра «ом», как заявила настоятельница одного женского монастыря - «молитва для призыва лунного беса». Все это ложь, йога (в ее вменяемой форме) не покушается на прерогативы веры, но печется исключительно об исцелении и сохранении тела человеческого, дабы душа Господня сполна проживала в нем весь срок, ей отпущенный.

Кстати, известны деятели русского богословия, которые относились к йоге вполне конструктивно. Вот фрагмент книги стаpообpядческого епископа Михаила Семенова (1874 – 1916): «Йога, ее часть хатха-йога, есть учение о здоровом человеке. Йоги верят, что сущность человека не в теле. Они признают, что его бессмертное «я», которое всякое человеческое существо более или менее сознает, не есть его тело, которое оно только занимает и которым пользуется. Они признают, что тело только одежда, в которую облекается дух. Они знают, что такое тело, и не обманываются мыслью, что оно является сущностью человека. Но, зная это, они знают также, что тело есть инструмент, которым дух пользуется для своего проявления и работы. Они знают, что телесная оболочка необходима для проявления и роста человека в настоящей стадии его развития. Они знают, что тело является храмом духа. И соответственно этому они верят, что заботы о развитии тела заслуживают такого же внимания, как и развитие некоторых высших сторон человека, потому что, имея нездоровое и недостаточно развитое материальное тело, мысль не может функционировать, как следует, и весь этот инструмент не может быть наивыгоднейше использован его хозяином - духом.

Они верят, что дух - руководитель наш и в физической жизни, что он проявляется и через жизнь тела. В присутствии духа с духом можно и есть, и пить, и думать. Все может быть и должно быть духовно. И, не входя в обсуждение религиозных основ учения йогов, можно сказать, что их учение о теле носит черты истинно религиозного мировоззрения.

Йога в той части, которая называется «хатха-йога», предлагает целый курс технически-морального воспитания тела и этики питания и дыхания. Кто желает, может обратиться к их теориям, сомнительным в философской части, но не бесполезным практически. Может быть, и не лишние их советы о дыхании, может быть, в самом деле, можно научиться приказывать клеточкам тела, можно управлять кровообращением, давать отдых уставшим частям тела» («Избранные статьи», «Китеж», 1998).

Потому отмечая сегодня достойную сожаления предвзятость РПЦ по отношению к традиционной йоге и надеясь на победу здравого смысла, вспомним слова апостола «Все испытывай, лучшего придерживайся».


назад далее