наш распад предопределен первыми же симптомами: так женщина ощущает во чреве движение плода, так, вынашивая болезнь, мы рождаемся в смерть, и смерть эта возвещает о сроках ее самыми первыми переменами в нашем состоянии. Тем ли возвеличен Человек как Микрокосм, что в нем самом явлены и землетрясения - судороги и конвульсии; и зарниц   внезапные вспышки, что застят взор; и громы - приступы внезапного кашля; и затмения - внезапные помрачнения чувств; и огненные кометы - его палящее горячечное дыхание; и реки крови -  проступающий кровавый пот? Потому ли только он — целый мир, что вместил многое, способное не только разрушить его и казнить, но также и провидеть саму эту казнь; многое, помогающее недугу, ускоряющее его течение и делающее болезнь неисцелимой, - а разве не такова роль мрачных предчувствий? - Ибо как заставляют пламя взметнутся в неистовстве, плеснув на угли водой, так облачают жгучую лихорадку холодной меланхолией, ибо одна лишь лихорадка, не будь этого вклада, не разрушила бы нас достаточно быстро, не справилась бы со своей работой (которая есть разрушение), не присовокупи мы искусственную болезнь - нашу меланхолию к нашей естественной - о нет, - неестественной — лихорадке. О, ставящий в тупик разлад, о загадочная смута, о жалкая участь человека!» (Джон Донн: «Медитация I - Insultus morbi primus»).

Если вовремя не найти общий язык с телом, оно превращается в камеру пыток. Возможность консенсуса предоставляет йога.

Вот притча: однажды некий раджа после долгой междоусобицы пленил соседа. Пока он изобретал способ казни, пленника заточили в высокую башню. От железной двери внизу до самого верха вела длинная винтовая лестница, а там, за другой такой же дверью, была маленькая каморка с окном, под которым уходила вниз отвесная стена


назад далее