Если проанализировать тексты многих поздних школ, от «Горокхо биджой» до «Малла пураны» и «Шритаттва нидхи», видно, что во многих из них асаны и пранаямы не используются по назначению. Для обретения системности вовсе не нужно поднятие Кундалини либо выполнение сотен  поз. «Будучи освоенной, асана может уничтожать болезни и даже обезвреживать яды. Если нет возможности овладеть всеми асанами, возьми одну, но добейся в ней полного удобства» («Шандилья-упанишада», 1,3,12-13).

Сьоман говорит: «Ясно, что система йоги Майсорского дворца (которую затем, в свою очередь, «уточняли» Айенгар и П.Джойс), идущая от Кришнамачарьи, является еще одним синкретическим учением, опирающимся, в основном, на текст по гимнастике (V.P.Varadarajan «Vyayama Dipika», Bangalor; Caxton Press, 1896), однако подающим его под именем йоги. Существует огромная пропасть между представленным здесь… реформистским движением, пытающимся приспособить йогу для нужд обыкновенных людей, и традиционными древними идеями...» («Динамические практики в классической йоге», с. 105). Попытки же «обучения» этой «йоге» других похожи на поведение персонажа, пытающего дать то, чего у него нет тому, кому это не надо.

Чтобы понять изначальный смысл подлинной йоги, ее масштаб и предназначение вовсе не обязательно стремиться в гималайские пещеры. Постижение истины - это не скитания по лику земли, не перебежки от святыни к святыне в надежде отщипнуть и унести частицу духовности. Это движение внутри себя, которое может быть начато в любой точке пространства и времени.

Данная книга является самоучителем, пригодным каждому, кто желает начать освоение традиционной йоги (если к этому нет противопоказаний, приведенных в конце главы «Асана»). Сложность текста в отдельных местах - кажущаяся, это происходит из-за того что там, где довелось пройти мне, вас, как говорят в Одессе, еще «не стояло». По мере накопления собственного опыта нюансы спрессованной здесь информации будут проясняться еще долго, обеспечивая личный прогресс. И это справедливо, поскольку не всякое понимание передается словами, а уж полное - только через со-участие, со-действие, со-пребывание в области существования, именуемой йогой.

Книга может вызвать дискомфорт и внутреннее сопротивление у тех, кто уже успел ввязаться в псевдойогические тусовки, трудно переквалифицироваться на истинного йога, если уже стал каким-то. Даже если читатель понимает, что эта информация открыла ему глаза, это совсем не значит, что он способен отказаться от того, во что уже втянут. А если такая попытка и будет сделана то, скорее всего, окажется весьма нелегкой, и даже не потому, что переучиваться всегда труднее. Если человек погрузился, скажем, в «йогу» Айенгара, это означает реализацию его личных интересов, чаяний и побуждений, имеющих долгую историю развития. Когда мы впервые усваиваем что-то касательно йоги - пусть даже полный бред - он оказывается законченной структурой понимания, пусть ошибочной и вредной, но неизменяемой, даже если под давлением неопровержимых фактов абсурдность его становится очевидной. Любые доводы или влияния извне упираются в то, что изменить однажды измененное чрезвычайно трудно. Когда человек однажды уже «стал йогом», то получил стереотип в сознании, и второй стереотип по этому же поводу и в том же сознании иметь нельзя. Это проблема тождества с самим собой, которое - если оно уже достигнуто -  становится почти нерасторжимым. Стендаль говорил об этом, как о кристаллизации чувств и ожиданий на подвернувшемся объекте. Возвращение человека, втянутого в псевдойоговскую реальность к нормальному состоянию критичности - задача трудно выполнимая, поскольку в этом случае его представления отталкиваются не от фактов, но сформированы идеями. А в область идей кроме окончательной катастрофы ничто не проникает. Если человек уже вошел в то, что он называет (или ему назвали) йогой каким-то способом, пусть через самого что ни на есть липового «учителя», реализуя при этом свое достоинство и представление как об уважающей себя личности, то это не расцепить никакими логическими доводами.

Более того, это даже опасно, поскольку смена курса влечет за собой необходимость расставания с усвоенной схемой, признание своей несостоятельности и перспективу нового тяжелого труда. Убедить человека в ложности пути, которым он следует, способно только категорическое ухудшение здоровья.

«Тот, кто не был способен практиковать йогу в полном объеме, довольствовался тем, что подражал каким-то ее внешним аспектам и буквально истолковывал те или иные технические подробности. С индийской точки зрения это явление деградации есть не что иное, как постоянно возрастающее нравственное падение... В эпоху Кали-юги истина погребена во мраке невежества. Вот почему постоянно появляются новые учителя, стремясь приспособить учение к слабым способностям падшего человечества» («Йога. Бессмертие и свобода», с. 346). Неясно, правда, чему сегодня служат многократно препарированные «учителями новой формации» йогические «останки» - добру или злу. 

Что есть путь к истине? Это личный акт познания, который ранее уже происходил с другими, в том числе и великими людьми. Классическая практика йоги – это деятельность, реализуемая в пространстве законов, упакованном текстами Сутр. Это создание условий для возникновения нелинейной положительной обратной связи, которая, в свою очередь, инициирует срабатывание (или даже создание – В.Б) механизмов регенерации и самонастройки.

Чтобы усвоить «продукцию» Платона, Сократа, Будды, Лао-Цзы, Патанджали, Ницше, Булгакова нужно воспроизвести мыслительную работу, осуществленную этими людьми, либо каким-то иным образом извлечь ее эмоционально-интеллектуальный эквивалент. В случае йоги каждому приходится самостоятельно проходить путь, в процессе которого можно получить и понять (либо так и не понять, не получив ничего) то, чего достигли создатели этой древней системы. «Если очень потрудиться и нам повезет, мы подумаем то, что думали уже давно и другие» («Психологическая топология пути», 1997).

В мире и без йоги предостаточно путей самореализации - любовь, искусство, милосердие - мы не изобретаем их заново, это было бы, мягко говоря, странным, поскольку они уже есть. Мы реализуем себя, если удается попасть в состояния, способы входа в которые изобретены в далеком прошлом. И в них, равно как и в порожденных им взлетах души, до нас многократно побывали другие.

Мы можем делать массу умозаключений, движений тела и души, волевых усилий - но любовь, добродетель или честь от этого не появятся или не исчезнут. Равно как и традиция, переданная Патанджали, поскольку она в этом мире уже проявлена.

Исходная система претерпела изменения поскольку «...Наряду с классической формой йоги очень рано появились и другие…, использующие иные подходы и преследующие иные цели. ...Мы наблюдаем постоянный процесс взаимопроникновения и сращивания, который, в конце концов, радикально изменил некоторые принципы классической йоги» («Йога. Бессмертие и свобода», с. 389). Все это хорошо, однако следует помнить: «…Того, кто силой стремится к успеху, ждут несчастья» (Го Юй «Речи царств», 1987, с. 298).

Сутры Патанджали - это метафорическое описание алгоритма йогической практики. Если он реализован (субъект систематически повторяет действия в рамках данной технологии) трансформация психосоматики запускается, но протекает вне волевого контроля. Следствие этого процесса - очистка и регенерация системы, после этого контакт личности со внешним миром и собственным подсознанием становится оптимальным.

Несмотря на идентичность устройства и функционирования организма люди радикально отличаются пропорциями, возрастом, состоянием здоровья и личным опытом, потому универсального рецепта по обучению йоге нет и не будет. Каждый должен освоить технологию лично, но лучше - под руководством опытного наставника. Хотя, несомненно, прав был Б.К.С.Айенгар, заметив: «Хорошая книга лучше плохого учителя».


назад далее