теоретически вникнуть в йогу, поскольку пользовался тематической подборкой англоязычной литературы культурного Центра при индийском посольстве в Москве. Там же мы занимались у первого в Росии профессионального преподавателя йоги Лакшмана Кумара.

При первом же знакомстве меня поразили теоретические познания Романа, кроме того, он потрясающе пел мантры и постоянно занимался какими-то медитативными штуками, не уделяя при этом телу никакого внимания, а когда чувствовал себя плохо, обходился Пракшаланой.

Я постоянно доказывал ему необходимость систематических занятий асанами, но Роман был крепким орешком, и борьба наша длилась с переменным успехом года два. Он то начинал заниматься более или менее регулярно, то надолго забрасывал практику, предпочитая лишний раз посидеть за чашечкой кофе в «Джантаранге» либо угостить нас роскошным пловом собственного изготовления. Потом у него возникла идея-фикс: попасть в Бихарский ашрам, чтобы получить программу восстановления своего здоровья прямо на месте. Сказано - сделано, вскоре Роман отбыл в Индию.

Знанием английского языка, философии йоги и мантр он произвел такое впечатление на индийцев, что получил возможность непосредственного общения с главой ашрама Свами Ниранджананандой. Через месяц ежедневных бесед он дал Роману мантра- и асана-дикшу (дикша - персональное посвящение). После первого же применения мантры Роман двое суток лежал в лежку и потел черным потом. С асанами было еще круче, не менее часа в день он должен был выполнять Сукшма-вьяяму (суставную разминку), а затем подряд около сорока поз. Кроме того, Ниранджан запретил употреблять Роману чай, кофе, и острые приправы.

 - Ты был прав, - сказал он, - если б не сачковал я эти два года! Ведь ерунда получается: визуализация и все прочее идет великолепно, а самочувствие все хуже и хуже.


назад далее