он иногда подчиняется, проявляя духовность, и обычном, грубом и суетном: «Мир шуршит, как газета, пахнут кровью дешевые роли, все страшнее в кассете непроявленный ролик...» (Уильям Джей Смит, поэма «Поезд»).

В состояния души, характерные для мира высшего, мы попадаем случайно, неуправляемо, по закону перебоя сердца. Древнее философское определение звучит так: у атрибута субстанции нет второго момента. Греки выражались яснее: «Нельзя лечь спать на вчерашней добродетели». То, что ты сегодня, вот сейчас, совестлив, добр, сострадателен - отнюдь не гарантия того, что ты останешься таковым завтра. Ты добр только потому, что добр сейчас, ни вчера, ни завтра не имеют к этому отношения. Скорее всего, завтра, втянутый в беспощадную борьбу за жизнь, ты поднапряжешься и начнешь соответствовать зверским ее законам, а значит, окажешься вне моральных ограничений: «Я хотел  переделать их, а переделали меня. У меня нет совести, у меня есть только нервы» (из монолога Писателя в фильме А.Тарковского «Сталкер»).

Древнеиндийский фаталист Махакали Госала, современник и непримиримый оппонент Будды, утверждал: «Нет причин... для высокой нравственности существ: они становятся чистыми без причин и без повода».

«Но что же тогда присуще мне, как феномену?» - вопрошал с тоской Веня Ерофеев, да и любой из нас после сорока лет жизни имеет право повторить слова Даниила Андреева: «Как устал я от подмен и зол на российской сбивчивой тропе, от усобиц, казней, тюрьм, крамол, от безумных выкриков в толпе…»

Видимо, при наличии определенной дозы иллюзий, без которых человек рано или поздно превращается в шлак мне, как феномену, присуще одновременное пребывание в двух мирах. Я не в силах создать «высшую» реальность, царство свободы и справедливости, зато постоянно нужно сохранять от распада свое тело и душу в условиях, когда зло рождается само по себе, а добро каждый раз надо делать заново.


назад далее