и глубокой релаксацией, которая в «умном делании» неизвестна, сознание подвижника занято непрерывной обращением к Богу что, по Георгию Флоровскому, есть «мысль нерасхищаемая». Не совсем ясно, как можно мне услышать ответ Его, если я непрерывно говорю сам?

«Когда молишься, не придавай Божеству какого-либо облика, но не вещественно приступи к невещественному» (Авва Евагрий). Из слов святителя следует, что форма проявления благодати зависит от самого подвижника: «По вере вашей воздастся вам». Но, как правило, аскеты отказывались иметь дело с образами, поскольку визуальные проявления вытесненного принимались за «прелесть», «перегретое» истовым ожиданием благодати сознание нередко галлюцинировало. Отсюда установка: «Ум, обращаясь к Богу, после того, как пресечет в себе все образные представления, зрит Его безвидно» (Св. Феолипт Филадельфийский).

«Идея «короткой молитовки» подобна идее мантры на Востоке» (с. 112). На самом деле, молитва Иисусова - это длительное «проклевывание скорлупы» ожидаемого чуда, «Видишь то, во что веришь» («Разнообразие медитативного опыта», гл. 17).

Святые Отцы настаивают на определенных физических параметрах призыва благодати, но  тут же оговариваются: «Никакая техника, никакой искусственный прием не имеет ни малейшего значения в деле соединения души с Богом живым» (с.122). «Есть между телесными деланиями и такие, которые как бы срастаются с умною молитвою и никогда от нее не отходят, однако остаются сугубо подсобными. Немыслимо утверждать, что за их счет, путем простого им следования, можно существенно приблизиться к соединению с Богом. Их даже нельзя считать обязательными» (Феофан Затворник, «Умное делание», с. 131).

Этот момент также разнится с йогой, в святоотеческих текстах


назад далее