нет никаких упоминаний о релаксации, что свидетельствует о, безусловно, симпатической окраске процесса: «В напряженной молитве тело легчает и разогревается, от упорного моления Богу в теле возникает ощутимый жар» (Григорий Палама, с. 123).

Процессу «умного делания» сопутствует следующее:

вера и накал ожидания благодати;

«вбивание» программы в бессознательное и постоянная ее активация;

непрерывное нарастание нервно-эмоционального перегрева, поскольку у психики (при бодрствующем сознании) не хватает ресурсов для параллельной «сборки» и предъявления субъекту ожидаемой божественной «реальности».

Обе части психики функционируют автономно, их «материал» никогда впрямую не сталкивается в сознании, в противном случае человек был бы лишен ментальной ясности и не смог действовать. Диффузия из бессознательного в сознание возможна только при полной деактивации последнего, достигаемой в йоге.

Психика же аскета, куда он годами непрерывно вбивает одно и то же, рано или поздно накапливает громадную разность потенциалов, и в какой-то момент, в сопровождении оглушительной психосоматической «пиротехники» наступает ожидаемый разряд. Но что, собственно, происходит? Ода просто «оживает» образ веры! Суфий, последователь Тариката, узрит Аллаха в долине небытия, христианин - Иисуса в силах Его, каббалист - Яхве и так далее. Это оживление уже известной ранее информации, психосоматическое сальто-мортале, аналогичное стигматизму, хотя и не в пример более мощное.

С одной стороны, благодать - событие как бы спонтанное, следовательно, мы имеем дело с психофизиологическим аттрактором, с другой – результат процесса жестко детерминирован догматом веры. Это выход не в открытый космос мировых взаимосвязей, но и в локальную область узко конфессионального представления о нем.


назад далее