Он изогнул бровь. - В свое удовольствие? - сказал он. - Слушай, это невозможно. Поднимать эти уродские тяжелые железки и обливаться потом с головы до ног это не то, что я называю удовольствием.

- Разве тебе не нравится качаться? - спросил я.

- Нет, - сказал он. - Вообще-то нет. И если в ближайшее время не будет никакого прогресса, я найду себе занятие получше.

- Что ж, - сказал я. - Я бы не хотел, чтобы ты бросил тренировки. Это единственная разумная вещь из того, что ты делаешь. Ты не менял программу?

- Нет, - сказал он.

- И упорно работаешь по ней?

- Как раб на плантации.

- И рабочие веса максимальны?

- Отец, - сказал он. - Ты меня видел. Я тружусь, как целая команда русских тяжеловесов.

- Не совсем, конечно, - сказал я. - Но с программой все в порядке. Это лучшая из тех, что подошли бы для твоего уровня. Значит, дело в чем-то другом.

- Слушай, - сказал он. - Вот это реальный мыслительный процесс. Если это не одна вещь, то непременно другая. Уж тут ошибки быть не может, да?

- Не умничай, - сказал я. - Это логические рассуждения методом исключения. С твоими тренировками все в порядке, потому что программа хороша. Ты не растрачиваешь силы впустую, потому что ты самый ленивый сукин сын на свете. Значит, дело в твоей диете.

- Моя диета в порядке, - сказал он.

- И ты ешь все добавки?

- Абсолютно, - сказал он. - Слушай, во мне столько таблеток, что я дребезжу на ходу.

- Как насчет обычного питания? - спросил я.

- А что насчет него?

- Ты все еще ешь овсяные хлопья?

- Только на завтрак, - сказал он.

- А пироги?

- Только на десерт.

- А сахар?

- Чуть-чуть.

- А хот-доги? - сказал я. - А чипсы, а лимонад, мороженое и белый хлеб с джемом?

Марвин усмехнулся. - У меня растущий организм.

- А вот и нет, - сказал я. - В этом и беда. Он не растущий, и не будет расти пока ты ешь всю эту дрянь.

- На самом деле это не дрянь, - сказал Марвин.


назад далее