Я откусил еще кусок.

- И они не должны обсуждать свой внешний вид на людях. Они ведь не девочки. Это отвратительно, когда два культуриста едут в переполненном автобусе и обсуждают вслух свои грудные или широчайшие мышцы или хвастаются своим рельефным прессом.

Я запил бутерброд глотком кофе.

- И вот ещё - держать себя нужно естественно. Нечего расправлять свои широчайшие на людях. А то, бывает, некоторые культуристы настолько напрягаются, что кажется, будто они вот-вот снесут яйцо.

- Понимаю, о чём ты. - сказал Олли.

- Хуже всего с этим делом на пляже. - сказал я. - Как я ненавижу, когда культуристы начинают рисоваться прямо на песке! Некоторые из них чуть ли не позы там свои отрабатывают. Продвинутый атлет выглядит внушительно сам по себе. Он должен вести себя на пляже так же, как и все остальные.

- Ты думаешь, это действительно важно? - сказал Олли.

- Важно, - сказал я. - Очень важно. Эти себялюбцы - самое большое препятствие на нашем пути.

- Любопытно, - сказал Олли.

- Мы жалуемся на низкую популярность железного спорта и выискиваем разные причины для этого. Но мы сами часто являемся причиной тому. Тренинг с отягощениями так и останется спортом второго сорта, если мы не поумнеем.

- У тебя есть ещё идеи на этот счет? - сказал Олли.

- Конечно, - сказал я. - Горы идей. Но я расскажу тебе в следующий раз, а сейчас, смотри, начинается следующий номер.

Молодая девушка вновь забралась на сцену и улыбнулась залу. Она уже переоделась в чёрную юбку и белую блузку и её черные волосы спадали ей на плечи. В зале выключили свет и она осталась стоять в лучах прожекторов. Она начала приятное арпеджио на гитаре и запела про радиоактивный дождь.


назад далее