драку, пытался вмешаться, потом бегом, изо всех сил, бросился обратно к стадиону, чтобы вызвать милицию, добежал до телефона — и все. "Острый инфаркт миокарда вследствие неадекватной физической нагрузки на фоне эмоционального стресса", — таково заключение медиков.

— Он нетренированный к бегу, потому и умер, — успокаивал я наших. — Они ведь там что делают — мяч гоняют. Разве это тренировка?! Вот мы — да! К нам это никакого отношения не имеет.

Поверили, успокоились. Они, но не я!

— Срочно всем повторить углубленное медицинское обследование, — строго приказал я. — Гипертоников перевести в группу ходьбы, чтобы неповадно было бегать! Строгий контроль за пульсом. За пропуски занятий без уважительной причины — отчисление из клуба.

Ну, кажется, все. Можно перевести дух.

...Рано утром раздался телефонный звонок. В трубке долго молчали.

— Евгений Григорьевич, вы ничего не знаете?

— Нет, конечно, я ничего не знаю, — ответил я бодрым голосом. И вдруг все оборвалось и похолодело Внутри.

— Что случилось?! — закричал я.

Вчера я бегала с Ангелиной, она сказала, что кого-то из наших увезли на "Скорой помощи"... Какую-то полную женщину. Диагноз — инфаркт...

У нас в группе три полные женщины с гипертонией. Одну я недавно отправил с тренировки — появились боли в сердце, редко ходит на занятия. Вчера ее не было. Запольская? Ее тоже как будто не было. Во всяком случае, я ее не видел. Возился с новичками. Н.И. Тумарева? Была, бежала, сам видел! Позвонить, проверить! Нет, не могу, нет сил. Нужно позвонить ее подруге К.И. Запольской, которой не было. Уж она-то должна знать... Не могу набрать номер. Страшно, но позвонить надо. — Попросите Клавдию Ивановну.

— Кто говорит?

— Это из группы здоровья.

— Клавдия Ивановна в больнице... Инфаркт...

В глазах темно, опять круги, как когда-то


назад далее