Они бегут с транспарантом, призывающим к миру на земле. А мы между тем третью "десятку" пролетели быстрее 50 мин. Студенты разогнались, и я за ними! Понял это только после 30 км, когда на мой наивный вопрос: "Как дела, ребята?" — никто не ответил: они были далеко впереди.

Безусловно, "сработала" против меня и привычка "накатывать" последние 10 км привычной 30-километровой дистанции, чтобы выложиться до конца и ничего не упустить, чтобы вкусить все прелести бега — типичная, "жадность" бегуна! Я хорошо знал об опасности такого поворота событий на дистанции марафона, но студенты усыпили, убаюкали мою бдительность, и я забыл о собственной раскладке, а также о том, что после 30 км пути предстоит еще 12... Когда понял свою ошибку, было уже поздно — переиграть забег нельзя... Лыжники так разогнались, что обошли нашу основную группу, показав в итоге результат 3 час. 40 мин. Теперь они окончательно "заболеют" марафоном и, возможно, подумают о смене спортивного амплуа так же, как это в свое время сделал Володя Соколов.

А мне предстояло расхлебывать кашу, которую я заварил. По инерции еще продолжал обходить бегунов, но боевой дух был уже сломлен — я не переношу, когда отстаю от группы. И вдруг внезапно ощутил острую боль в бедрах, тазобедренных суставах и пояснице — не припомню такого за всю свою долгую беговую карьеру. Внутри все пересохло от страшной жажды (вышло, наверное, ведра два пота) и подташнивает, сухой горячий комок подкатывает к горлу. Мне нехорошо...

Последний ориентир, который отчетливо помню, — светящееся табло судейской машины с цифрами — 34 км и 3 час. 10 мин. Это означало, что на оставшиеся 8 км у меня оставалось в запасе целых 50 мин.. "Значит, каким-то образом укладываюсь в заветные четыре часа"


назад далее