После тренировки он с группой культуристов шел завтракать, причем Арнольд платил за всех, кто присоединялся к нему. Он часто ходил в «Пэтрикс Роудхаус», где около половины десятого утра его можно было застать в одном из четырех кабинетов. Здесь его тепло приветствует хозяин ресторана Билл Фишлер, который неизменно подает Арнольду яичницу из трех яиц с луком и помидорами – специально приготовленное блюдо, рецепт которого, по слухам, составлен Аурелией. Кроме того, он обычно съедал горячую английскую булочку и выпивал несколько чашек кофе. Временами, вместо того, чтобы идти к «Патрику», Арнольд завтракал в кафе «Роуз» напротив его конторы в Венис, районе, все еще населенном хиппи – несколько странном месте для штаб-квартиры убежденного республиканца, как мог бы заметить сторонний наблюдатель. В этом кафе, расположенном поблизости от «Уорлд джим», он предпочитал есть овсянку и яйца. Даже когда они с Марией бывают дома, обед доставляется из ресторана, если, конечно, Арнольд не жарит на открытом огне мясо, после чего сам моет посуду. Вместе с тем, Арнольд обычно предпочитает рыбу и цыплят. Сыр он тоже любит, но старается обходиться без него, как и без других молочных продуктов. Единственной поблажкой, которую он делает себе, это – сигары. В день Арнольд выкуривает две черные кубинские сигары «Давидофф» стоимостью 25 долларов за штуку. Во время вызвавшего споры интервью «Плейбою» он предупредил журналистку Джоан Гудмен, что интервью будет продолжаться, пока он не выкурит сигару. До беременности Марии Арнольд отдыхал с ней, играя в теннис, причем Мария неизменно выигрывала. Они также катались на лошадях: Мария – в английском седле, а Арнольд предпочитал седлать коня так, как это принято на диком Западе. Иногда они выезжали покататься на лыжах в Эспен, где у Арнольда есть близкий друг – магнат Дик Бьютера, останавливаясь там в отеле «Джером». В Эспене Арнольд любил ходить на завтрак в «Вьенерстьюб», наслаждаясь подлинно австрийским мюэсли. Родина Арнольда остается близкой его сердцу. Хотя мать навещает его в Калифорнии по меньшей мере два раза в год, он проводит в Австрии все возможное время. В 1988 году он ездил туда четыре раза: сперва – на съемки «Красной жары», затем – вместе с Марией, потом еще раз с Марией, тестем и тещей, Сарджентом и Юнис Шрайверами, и, наконец – один. Однажды, во время своего третьего визита на родину, после того, как Альфред Герстль сделал все необходимые приготовления, Арнольд, Аурелия, Юнис, Серджент и Мария в арендованном «Мерседесе» с наемным шофером совершили короткую поездку из Граца в Таль. Там лимузин остановился у дома 145 по Таль-Линак. Здесь вырос Арнольд. Блистательных гостей ждали Хельга Андервальт, ее три дочери – Сюзанна, Элизабет, Рут и сын Давид. Проходя по комнатам, Арнольд рассказывал о холоде, нищете, голодных ночах и мечтах своего детства. Давид Андервальт был примерно в том же возрасте, что и Арнольд, когда тот дал старт своей одиссее, впервые подняв штангу и отдавшись своей первой мечте. Сегодня Давид спит в той же комнате, где когда-то Арнольд, видит перед собой те же, что и Арнольд, развалины старого замка, ходит в ту же самую школу, и учится многому из того, чему Арнольд научился когда-то. Шварценеггер задал ему вопрос, кем Давид хочет быть, когда вырастет, но тот не нашел, что ответить. Тогда вмешалась Аурелия, рассказавшая историю о том, как десятилетний Арнольд, будучи спрошенным о своем желании, провозгласил: «Я не хочу никем быть. Я хочу ходить по миру с шляпой, палкой и обезьянкой». Андервальты, знающие, что он добился несравнимо большего, воззрились на Арнольда в изумлении. В 1988 году Арнольд дважды посещал Таль, и его односельчане были вне себя от оказанной им чести. Шварценеггер – их единственная знаменитость, и они как пчелы вились вокруг него, полные почтения и любви. Швейцарский драматург Фридрих Дюрренматт написал как-то пьесу – в экранной версии она называлась «Визит» (актеры Ингрид Бергман и Энтони Куинн) – о девочке-крестьянке, которая, еще подростком забеременев, была изгнана с позором из деревни. Через пятьдесят лет, богатая и знаменитая, она возвращается в деревню и подговаривает односельчан выследить и убить человека, от которого забеременела и который затем бросил ее. Слушая, как говорят о своем Арнольде жители Таля, кое-кто из которых когда-то презирал его, нельзя избавиться от впечатления, что во время одного из своих визитов он, как героиня пьесы Дюрренматта, сможет убедить их пойти ради него на все. И не то чтобы у Арнольда в душе пылала ненависть и жажда мести. Напротив. Разве может такое произойти с ним – победителем-триумфатором всегда и во всем? И все же его посещения Таля должны были приносить ему громадную радость. Ведь он прекрасно сознавал, как далеко ушел, сколь многого достиг, как высоко вознесся, пройдя через самоистязания, тренируясь, как одержимый, на протяжении всей своей молодости и выполняя поставленную перед собой задачу сделать жизнь полной чашей. А его современники остались там внизу, на земле и живут повседневной жизнью: ходят в кино, назначают свидания девушкам, так и оставшись уравновешенными и заурядными. В отдельные редкие моменты он выражал эти чувства превосходства и удовлетворения. В Шладминге, во время съемок начальных эпизодов «Красной жары», к нему зашел старый друг Франц Хорманн. Арнольд, охваченный вспышкой ностальгии и теплых чувств, отозвал его в сторонку и признался: «А помнишь, в те давние годы вы играли и развлекались, а я нет. Я только и делал, что тренировался. Но теперь мой черед. Теперь я могу делать все то, чем вы занимались тогда и на что у меня никогда не хватало времени. Теперь я могу наслаждаться жизнью». В его признании не было – даже если напрячь воображение – ни грана злорадства. Подход Арнольда к жизни напоминал позицию великого романиста, лелеющего мысль о том, что персонаж, который он создал, безграничен во времени и станет вечной легендой. Ибо Арнольд всегда создавал себя сам, лепил из маленького нелюбимого мальчика-неудачника, барахтающегося в нищете. Он создал шедевр, который признан во всем мире и которым все восхищаются. И все же, возможно, только возвращаясь к своим истокам, он по-настоящему оценивает величие своих достижений и наслаждается тем, что из него получилось. Только в сравнении может он вкусить сладость победы.

назад далее