Впрочем, большинство из них убеждены, что если один анаболик, скажем, стероид, хорош, то два-три еще лучше». В начале шестидесятых годов опасность стероидов в полной мере еще не осознавалась. Марнул обычно начинал принимать стероиды за три месяца до соревнований. Затем, когда они оставались позади, делал перерыв на четыре месяца, а потом, в следующие три месяца, все повторялось сначала. Арнольд не только перенял у Марнула употребление стероидов, но старался походить на него и характером. А тот был мотом, обожал красивую одежду, облачаясь в белые хлопковые штаны. Нацепив желтые темные очки, он, как истинный денди, раскатывал по Грацу в своей «Рено-Флориде», восхищая дам. На Арнольда это производило огромное впечатление. Он решил, что когда вырастет, будет таким, как Марнул. А со временем и превзойдет его во всем: в машинах, деньгах и красивых женщинах.

Но пока приходилось ходить в школу в своем Тале. Впрочем, жизнь Арнольда уже без остатка принадлежала Грацу. Если он опаздывал на автобус из Таля в Грац, то ловил проходящую машину. Каждый вечер в пять часов, к открытию клуба, он уже был там – весь в ожидании, постукивая в дверь с мольбой: «Пустите меня, пустите. Я не могу ждать. Я должен тренироваться». И поздно вечером, оказавшись перед выбором, то ли завершить комплекс упражнений, то ли успеть на автобус. Арнольд всегда выбирал первое, а затем шел домой четыре мили пешком, Карл Кайнрат, культурист-чемпион, который тренировал его, рассказывал: «Мы все знали, что стены могут обрушиться, но Арнольд все равно продолжит занятия». По словам Чернчика, Арнольд даже как-то признался: «Если вы велите мне съесть килограмм дерьма, чтобы оно превратилось в мышцы, я съем его». По субботам и воскресеньям атлетический клуб не работал, но вскоре после того, как Арнольд начал тренировки, Марнул, приехав в клуб, обнаружил однажды разбитое стекло. В конце концов, Арнольд сознался. Он хотел тренироваться семь дней в неделю и, чтобы добиться своей цели. Раздобыл стремянку, залез на стену, разбил окно, и пролез в помещение. Марнул рассердился, но не смог ничего сказать этому охваченному страстью к культуризму парню. Лишить Арнольда тренировок было бы равносильно тому, что остановить ему дыхание. Густав научил Арнольда преодолевать боль и неустанно двигаться вперед. Холодные зимние вечера проходили в беспрерывных тренировках. Однажды вечером, закончив упражнения, весь вымотанный, Арнольд поглядел на свои руки и обнаружил, что ледяные поручни сорвали ему кожу с ладоней. Самоотдача спортсмена была абсолютной, непоколебимой и героической. Он чувствовал себя миссионером в попытке обратить тело в совершенное произведение искусства чего так страстно желал. Кроме тренировок, ничего теперь не имело для него ни малейшего значения – ни школа, ни друзья, ни девушки, ни родители, – абсолютно ничто. Пытаться заговорить с Арнольдом во время тренировок было бесполезно. Позже, однако,

назад далее